Алексей Скульский «Новогоднее». Заметка

Новогоднее

21.01.2018

Скоро Новый год. 2018-й! Снега еще толком не было, да и тот, что выпал в середине декабря, почти совсем растаял. Под ногами чавкает серая жижа. По телевизору рассказывают об очередном нападении на врача «Скорой». Сломаны ребра и челюсть. Как и положено старому человеку, бурчу вполголоса, мол, раньше, конечно, все было не так: сахар был слаще, девушки - симпатичнее, песни - мелодичнее. И мороз был, и врачей не били.

Новогодняя ночь 19781979 была самой холодной в моей жизни. Я по совместительству работал тогда врачом «Скорой» на подстанции Ленинского района. Кто-то из пожилых докторов попросил меня поменяться дежурствами, и я согласился. Дежурства тогда были суточными, заступил на смену я в 8 часов утра 31 декабря. Было холодно. Сильные морозы стояли уже неделю, температура колебалась вокруг -30. Одевался я зимой на дежурства тепло, особенно выручал овчинный тулуп. Его подарили мне на свадьбу родственники жены. По тем временам это был прекрасный дорогой и очень нужный подарок. Но в тот день даже он не спасал.

Это сейчас бригады «Скорой» стали такими нарядными, появилась яркая спецодежда как у МЧС-ников с надписями, бейджиками и все такое прочее. А тогда работали в своей одежде, а казенным и обязательным был только белый халат. Белым он мог продержаться часа 2-3, а затем становился серым с желтыми и красными пятнами (рвотные массы, моча, гной, кровь), а концу дежурства халат бывал настолько грязным и мятым, что его обладатель больше был похож на продавца овощного магазина, чем на врача. Но все же бить врачей на вызовах, как теперь, тогда еще не начали. Относились с уважением.

Днем вызовов было не очень много. Работала наша бригада на стареньком «рафике». Двигатель не глушили ни на минуту, но в машине было холодно, печка явно не справлялась. А к вечеру температура снизилась до -40, двери в машине за 15-20 минут примерзали так, что с трудом можно было их открыть; смазка затвердевала, и руль плохо слушался водителя. Несколько раз за вечер проехали по Комсомольской площади. Там, на здании института, светились электронные часы-термометр. Ближе к полуночи они показывали -46.

Последний мой вызов в уходившем году я очень хорошо помню. Вторые роды. Околоплодные воды отошли. Схватки редкие. Обменная карта на руках. Это означало, что нужно просто довезти женщину до роддома. Оказалось, что женщина прописана и наблюдалась в Автозаводском районе, рожать определена в роддом №7, который располагался в то время в поселке Стригино, практически уже за городом. Немного поскандалив с центральной диспетчерской по рации (сотовых телефонов тогда не было), мы поехали в Стригино. Вся бригада — это я и водитель, санитарку оставили на подстанции.

Проблема была не в том, что ехать далеко. А в том, что с трассы надо было свернуть на узенькую дорогу к роддому, никаких указателей в помине нет, а поворотов похожих много. Поскольку никаких фонарей там не было, и дороги не чищены, то промахиваться никак нельзя. Водитель мой дорогу толком не знал, это же не наш район. Ну, понятное дело, мы промахнулись. Проехали метров 30-40 в сторону от трассы и застряли.

Я вылез из машины, попытался толкать. Засели еще глубже. Роженица моя начала беспокоиться, постанывать, да видно и правда схватки стали сильнее и чаще. А мороз-то, напомню, за сорок! И время, между прочим, минут без десяти двенадцать. Вокруг ни машин, ни людей. Полная безнадега. И тут, к великой моей радости, из-за какого-то дома выходят, поддерживая друг друга, два сильно выпивших мужика. Я бегом к ним. Они увидели белый халат, торчащий из под тулупа, мои вытаращенные от страха глаза, и на удивление быстро поняв, в чем дело, вытолкали наш «рафик». Уже через пять минут мы сворачивали с трассы на правильную дорогу к роддому.

Без пяти двенадцать, оставив роженицу в машине, я подошел к двери приемного покоя и начал быстро нажимать на кнопку звонка. Потом стучать руками. Потом стучать ногами. Потом опять звонить. А на улице все те же -40. Ни рук, ни ног я не чувствовал. Наконец, дверь неохотно открыла пожилая акушерка, беззлобно выругалась. Я помог войти роженице, отдал обменную карту и вернулся в машину. Стал греть руки над двигателем (у «Рафика» он в салоне, между водителем и пассажиром). В маленьком транзисторе, который крутил в поисках радиостанции «Маяк» водитель, мы услышали бой курантов.

  • С Новым годом! – поздравил меня мой водитель.

  • И Вас так же, - ответил я, пытаясь прикурить папиросу «Беломор» непослушными руками. В ту ночь мы выезжали еще раз пять или шесть. Дважды это были обморожения. И вот уже почти сорок лет в каждую новогоднюю ночь я вспоминаю тот мороз 19781979.