Алексей Скульский «Интеллигентные люди». Рассказ

Интеллигентные люди

Молодой ученый, физик, сотрудник секретного НИИ, Михаил имел все основания считать себя интеллигентным человеком. Как и большинство выпускников радиофизического факультета университета, он не ограничивал круг своих интересов только физикой. Он был в теме, если разговор заходил о последних публикациях в толстых журналах, неплохо ориентировался в русской и иностранной классической литературе, истории, много знал о музыке, в том числе - и о классической, неплохо разбирался в живописи. Суждения высказывал иногда оригинальные, собственные, иногда – заимствованные, но в любом случае делал это красиво и эмоционально. Он был приятным собеседником, умел выстроить разговор так, что у того, с кем он говорил, непременно оставалось самое благоприятное впечатление.

В то время, когда произошла эта история, он еще не был женат. Более того, он был совершенно свободен, хотя было ему уже около тридцати. Опыт общения с женщинами, пусть и небольшой, но вполне достаточный, у него был. Правда, сводился он к кратковременным встречам и нечастым сексуальным контактам, причем, не всегда в подходящих условиях. Сожительство, в том виде, как оно принято сейчас, перестало осуждаться общественным мнением значительно позже. А тогда – это был прямой путь к браку, который не входил в планы молодого ученого на ближайшие годы.

Был август, пожалуй, лучший месяц для Крыма. Днем жарко, солнечно, в море – теплая и прозрачная вода. А вечером – уже немного прохладнее и свежее, чем в июле, но главное – небо. Темнеет рано, и оно в августе становится совершенно черным с огромным количеством ярких звезд. Вот в такое время Миша приехал в Гурзуф. Это называлось тогда отдыхать «дикарем», то есть не по путевке, а просто снимая жилье и питаясь где придется. Как правило, снимались малюсенькие комнатки, оплата которых производилась в зависимости от количества узких железных кроватей, которые хозяевам удавалось в них впихнуть. Сколько кроватей, столько рублей в сутки стоила комната. Ни о каких удобствах речь, естественно, не шла. В одном дворе таких построек могло быть и пять, и даже десять. Встречались соседи либо в очереди в общий туалет, либо на узеньких дорожках, ведущих к воротам, когда шли на пляж или обратно. Миша снял комнату размером с купе железнодорожного вагона, с одной кроватью. Кроме кровати и одного стула в ее изголовье в комнатке ничего не было. Стены беленые. Над кроватью висела довольно больших размеров картина в облупленном золотом багете — это была репродукция работы Шишкина «Утро в сосновом бору». Чемодан отправился под кровать, вещи первой необходимости — плавки, полотенца, бритва и прочая мелочь - заняли место на стуле, а сам Миша вышел осмотреться. В его домике было две комнаты, то есть через стенку от него были соседи, но вход у них был самостоятельный и с противоположной стороны. Можно было начинать отдыхать.

Его соседями по домику оказались очень тихие отдыхающие - мать и дочь. Из Воронежа или из Липецка. Очень милые, модные и похожие друг на друга блондинки. Правда, дочь была еще слишком молода, чтобы вызвать у Михаила мужской интерес, лет семнадцать — восемнадцать ей было, а мама, которой было под сорок, была уже слишком зрелой, чтобы что-нибудь предпринимать по отношению к ней. Поэтому у них сложились замечательные добрососедские отношения. Пару вечеров они провели за бутылкой вина, устроив посиделки в небольшой беседке, увитой виноградом, прямо в своем дворе. Говорили о кино, о книгах, о Андрее Вознесенском и Чингизе Айтматове. Среди прочего, и о том, как выбирать профессию, куда поступать учиться. Немного поговорили и о том, как счастье женщины зависит от мужчины, которому она себя доверит. Миша проявил полное понимание, был рассудителен, выступал за высоконравственные отношения между мужчинами и женщинами и, в конце концов, разговор вступил в новую фазу.

— Вот скажите, Михаил, Вы, как ученый, как интеллигентный человек, как мужчина, наконец, считаете ли Вы возможными и допустимыми свободные отношения между мужчиной и женщиной? Отношения без определенных обязательств. А? — Мама вопросительно посмотрела на Михаила, видно тема была не раз проштудирована с дочерью, но поддержка не помешала бы.

— Да ладно тебе, мама, смущать Михаила. Твои представления уже устарели. Теперь об этом никто не думает. Люди просто живут, как им нравится, — отреагировала дочь.

— Я полагаю, что общество сегодня находится в некотором смысле на распутье: хочется почувствовать себя свободным, не зажатым нравственными нормами, когда-то и кем-то придуманными, но в то же время, хочется сохранить и ту нравственную чистоту, даже целомудренность, без которой общество вообще станет неуправляемым, — сказал он, медленно потягивая виноградное вино. Поиск и нахождение компромиссов, «прохождение между струй» — это был его конек. Именно этим он славился в своей лаборатории.

— Вот если бы Вы узнали, что Ваша невеста уже находилась в отношениях с мужчинами, стало ли бы это препятствием для вашего брака? — настаивала мама. — Именно Вы, как интеллигентный человек?

— Не уверен, но мне кажется, что когда речь идет о настоящем чувстве, то это не должно стать препятствием. Хотя, повторяю, я не вполне уверен, что именно так поступил бы.

Вот в таком светском духе прошла пара вечеров. По утрам они любезно раскланивались, встретившись на узких дорожках двора, и обменивались фразами о погоде.

За это время Михаил успел познакомиться на пляже с симпатичной девицей, которая отвечала его нехитрым требованиям — она не была местной, не навязывалась, но и не отказывалась ни от каких его предложений (вполне приличного свойства, естественно). Романы на юге в ту пору были стремительными и, как это не покажется странным сегодняшнему поколению, совсем не были связаны с деньгами. Никакой проституции. Только симпатия, обаяние, взаимное желание, а иногда и любовь. Девицу звали Юлией. Мишина эрудиция была продемонстрирована во всей красе.

— Знаете ли Вы, Юля, что у вас родовое римское имя, которое происходит от латинского слова «юлиус», что значит — кудрявый, пушистый? А само имя Юлий происходит от имени легендарного римского героя Юла Аскания, сына Энея и Креусы. От Юла вел свою родословную знаменитый римский род Юлиев. Так вот, в Древнем Риме имя Юлия присваивалось женщинам из этого рода, рода Юлиев.

На девушек такие пассажи всегда, начиная со времен Рима, действуют одинаково. Уже через полчаса они прогуливались по набережной, и Михаил добивал спутницу стихами модного и опального Бродского. Некоторых императоров уже бегло удалось охарактеризовать, да и друг Постум уже успел узнать, что

Если выпало в Империи родиться,
лучше жить в глухой провинции у моря.

Юля слушала Михаила с большим вниманием и думала, что наконец-то ей встретился интеллигентный человек. Миша ей понравился. Пусть этот роман всего-то на 1-2 недели, зато будет что вспомнить. И еще она думала, что надо привести ногти в порядок, что кончилась ленинградская тушь для ресниц (по 40 копеек), а здесь ее, наверное, не достанешь.

Вечер было решено провести вместе. Роман стремительно развивался. К окончанию вечера отношения Михаила и Юли достигли уже такого градуса, что, после нескольких страстных поцелуев и других проявлений нежности, он решил привести ее в свою избушку. Шли от моря в гору, каждые десять шагов требовали остановки и нового заряда в виде поцелуя. Когда тихо вошли в его комнатку, немедленно приступили к главному. Сначала все шло гладко. Но в момент, когда страсть … Ну, в общем, Юля начала громко стонать. Стон ее нарастал, сильно нарастал и, под завершение процесса, перешел в крик.

Потом, когда успокоились, Юля сказала, что у нее всегда так — стоны и крики во время оргазма она контролировать не может. Они похихикали на эту тему немного, потом Миша проводил ее до дома и вернулся к себе.

Утром у калитки ему встретились мать и дочка. Он приветливо поздоровался с обеими, но дочь почему-то усмехнулась и отвела глаза, а мама демонстративно сделала вид, что не видит его. «Странно,— подумал он. — Не понимаю».

Встречи с Юлей продолжались каждый вечер. Все было, как сказал неизвестный поэт,

И стон наслаждения сладкий,
И шепот в ночной тишине.

Шепот-то ладно. А вот стон — проблема посерьезней.

Сейчас, каждый раз, когда я смотрю по телевизору матчи с участием Марии Шараповой, я вздрагиваю при каждом ее крике. Теннис стал очень сексуальным видом спорта. Почти все участницы крупных турниров начали стонать, каждая со своей интонацией, со своей манерой. Зрители ходят не только посмотреть, но и послушать. Не знаю, о чем думают в этот момент остальные зрители, но я с собой поделать ничего не могу. Думаю совсем не о теннисе. Каждому виду спорта соответствует свой набор звуков. Шахматисты шепчутся. У них, в отличие от теннисистов, почти нет физических нагрузок. Но вот штангисты, там, или хоккеисты, футболисты или гимнасты. Тоже испытывают нагрузки. Но не стонут же в тишине при десятках тысяч зрителей! Опять же, стон стону рознь, как говорится в одном еврейском анекдоте. Старая еврейка возвращается из поликлиники. Муж спрашивает ее, как дела? Ничего, отвечает она. Оказывается, то, что мы всю жизнь принимали за оргазм, это — бронхиальная астма!

Отношения Михаила с соседями — матерью и дочерью — полностью разладились. Два дня они его не замечали, не здоровались, не узнавали, а на третий день уехали в свой Воронеж или Липецк (теперь уж не вспомнить). Накануне отъезда он попытался все-таки выяснить, в чем причина такой резкой перемены. Подошел к дочери, когда та сидела на лавочке во дворе и читала «Gone with the wind» и спросил: “could you explain to me, what has happened?” Она посмотрела на него внимательно и ответила: “the reason is in morals”.

Тут появилась мать, и Михаил ретировался, успев только процитировать героиню: “I’ll think about it tomorrow”.

На завтра, как и обещал, он стал думать об этом, и как настоящий ученый быстро все понял. Отодвинув картину Шишкина на своей стене, он обнаружил большую прямоугольной формы дыру, ведущую в комнату соседей. Со стороны соседей сквозное отверстие закрывал какой-то тоненький коврик. Михаилу стало понятно, что все стоны последних трех, нет, уже четырех ночей, были прослушаны матерью и дочерью. «И какая деликатность, — подумал Миша, — ни разу не помешали, не крикнули чего-нибудь эдакого… Какие интеллигентные люди».