Алексей Скульский «Не смог». Рассказ

Не смог

Это была утренняя пуля. Преферансисты – пожилые мужчины с неславянскими лицами — хорошо знали друг друга, так как играли в таком составе уже лет тридцать. Реплики их были короткими, движения – вялыми. Накануне вечером все они были в ресторане на банкете. Перед пулей уже выпили по рюмке коньяку для восстановления.

— Семь треф.

— Пас.

— Вист.

— Ложись.

— Отдаю две пики и бубну.

— Согласен.

— Тебе сдавать.

— Давай еще по рюмке, а то что-то не легчает.

— Давай.

— А ты что, Димуля, такой потерянный? Ты, вроде, с молодой барменшей вчера с банкета уходил. С длинными ногами. Как впечатления? Почему не хвалишься, как обычно?

— Нечем хвалиться. Впервые не смог и отправил барышню домой.

— Пика.

— Трефа.

— Пас.

— Моя трефа.

— Бубна.

— Забирай. Как не смог? А виагра? Другая химия… Травы. Ну, или …

— Да нет, ты не понял… Я по нравственным соображениям не смог.

— Да, — сказал игрок слева, —  я не понял. Какие могут быть нравственные соображения у безнравственного человека? Тем более, если жена в командировке. Сам в меру пьян. Молодая баба, которая явно не против. Зачем без хода вистуешь? Ты не переживай. С каждым бывает. Возраст. Сам факт, что она с тобой, стариком, пошла… Это уже кое-что.

— Да ладно, — сказал игрок справа, —  кроме секса полно всего в жизни. Можно начать сочинять музыку, писать стихи. Сублимацией называется. О, великий Зигмунд! Ты был прав. Он наверняка сочинит что-нибудь такое: «В душе моей обида, снижается либūдо. Есть либо «после», либо «до», нет, когда надо, либидό!»

— Вам смешно, а я переживаю, — грустно улыбаясь, сказал Дмитрий.

— Хочешь поговорить об этом?

— Правда, расскажи, в чем там дело?

— Ну, в общем, вышло вот что.

Пока Дмитрий, приукрашивая и привирая, начинает свою историю, мы приглядимся к самому рассказчику. Ему за шестьдесят. Седина, облысение темени и затылка, компенсаторная борода, протезированные зубы, крупные мешки под глазами и множество мелких морщин («печеное яблоко») – все это расположено вокруг пары веселых и молодых черных жидо-цыганских глаз, смотрящих через сдвинутые на нос очки. Роста среднего, сутулый. Подвижен не по годам. Взглядом, мимикой и жестами, в принципе, может выразить мысль любой сложности.

Вообще-то Дмитрий имеет устойчивую репутацию бабника, что не мешает ему вот уже больше тридцати лет находиться в одном (единственном!) браке. Репутация эта создана и поддерживается главным образом им самим, прежде всего из эстетических соображений. Ну, просто это красиво. А ко всему красивому его всегда тянуло. Когда же красоты в событиях или людях, с которыми сталкивала его жизнь, было мало или совсем не было, он добавлял собственных красок, «декорировал» обыденную жизнь. Иногда это получалось смешно, иногда грустно, но всегда с большой выдумкой и талантом.

— Так вот. Был у меня одноклассник, Саша Х. После восьмого класса он поступил в торгово-кулинарное училище и выучился на повара. Поваром он был наследственным, и мать и отец тоже были поварами. Готовить он любил и умел. И было у него фирменное блюдо на закуску: горячие бутерброды с сыром. Как-то по-особенному нарезался ржаной хлеб, обжаривался на сковородке, и в какой-то одному ему известный момент на каждый кусочек поджаренного хлеба помещался кубик сыра, кусочек масла и втыкалась веточка петрушки. Быстро, просто и очень вкусно. Я несколько раз пробовал сделать что-то подобное, но не получилось. Сашка женился рано, еще перед армией. Когда он вернулся из армии, призвали меня. Ну, так вышло, что виделись мы очень редко, а потом я случайно узнал, что Сашка умер от кровоизлияния в мозг, не дожив до сорока пяти лет. У него была дочка.

Идем дальше. Пришли мы вчера ко мне домой с барменшей Таней. Все события развивались правильно. Прошли на кухню. Достал коньяку бутылку. Говорю ей, собери закусить что-нибудь, посмотри в холодильнике, может, найдешь чего. Сам пошел кое-какой порядок навести в спальне. Возвращаюсь. Вижу, на сковородке фигурные кусочки ржаного хлеба поджариваются, а девушка выкладывает на них кубики сыра и масла. Я сразу Сашку вспомнил. Говорю, кто тебя научил это готовить? Она говорит, у меня дедушка поваром был, он и научил. Сашей звали деда, да? Да, говорит. Он давно умер. А ты его знал? Да, говорю, он мой школьный товарищ.

— Ну, и что?

— Ну, и все. Не смог. Собственно, даже не пытался. Сашкина внучка — двадцати двух лет! Ужас, — сокрушался Дмитрий.

— Ну, ужаса никакого нет, положим. Просто жизнь. А вот настоящий ужас будет сейчас: мизер!

Игра продолжилась.